Почему Европе так сложно вмешаться в иранскую ядерную проблему?

Канцлер Германии Фридрих Мерц во время трехдневной поездки по Западной Азии призвал Иран прекратить свою ядерную программу и вернуться к переговорам с Соединенными Штатами, хотя он прекрасно понимает, что эта программа, согласно многочисленным документам Международного агентства по атомной энергии, носит мирный характер и что Иран является членом Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Таким образом, «обеспокоенность», о которой заявляет канцлер Германии, скорее отражает политическую приверженность Европы нарративу Соединенных Штатов и сионистского режима, чем основана на технических и правовых реалиях.

 

Чтобы лучше понять этот подход, мы должны вернуться к истории европейских отношений, особенно Германии, Франции и Великобритании, с Ираном. В период правления Мухаммеда Резы Пахлави эти страны поддерживали очень тесные и стратегические отношения с деспотическим и зависимым режимом, оказывая ему политическую, военную и экономическую поддержку. После победы Исламской революции и образования Исламской Республики Иран ожидалось, что Европа примет новые реалии и будет стремиться к сбалансированным отношениям, основанным на взаимном уважении, но на практике политика конфронтации и недоверия заменила первоначальную доброжелательность Ирана.

 

Одним из ярких примеров такого двойственного подхода является отношение Европы к террористической организации «Народные моджахеды» (МЕК). Эта группа несет ответственность за убийства более 17 000 иранских граждан, от высокопоставленных чиновников до простых граждан. Однако эта организация годами пользовалась свободой действий, политической и даже финансовой поддержкой в ​​европейских странах, особенно во Франции и Германии. Такое поведение серьезно ставит под сомнение заявления Европы о борьбе с терроризмом и защите прав человека.

 

В ядерной сфере с самого начала попыток Ирана реализовать свое неотъемлемое право на мирные ядерные технологии европейские страны обвиняли Иран в безосновательных попытках создания ядерного оружия. Чтобы устранить двусмысленности и повысить прозрачность, Исламская Республика Иран в 2003 году вступила в переговоры с европейской Тройкой и приняла Саадабадское соглашение.

 

В рамках этого соглашения Иран добровольно ввел временные ограничения на обогащение урана, но через два года, из-за нарушения Европой своих обещаний и невыполнения своих обязательств, возобновил свою ядерную программу, опираясь на свои права, закрепленные в Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).

 

Эти нарушения имеют более долгую историю. До Исламской революции Германия через компанию Siemens взяла на себя обязательство построить атомную электростанцию ​​в Бушере, а Франция отвечала за поставку топлива.

 

Значительная часть этого проекта была завершена, но после революции Европа в одностороннем порядке проигнорировала свои обязательства. Этот исторический опыт породил глубокое недоверие Ирана к Европе.

 

Однако Европа вновь вступила в переговоры с Ираном в форме группы «5+1», и в 2015 году было подписано соглашение о СВПД. ​​Односторонний выход США из СВПД в 2018 году стал серьезным испытанием политической независимости Европы. Испытанием, которое не прошли Германия, Франция и Британия.

 

Несмотря на их кажущееся продолжение участия в СВПД, они фактически не выполнили своих обязательств, особенно в области отмены санкций. В последние годы, проводя агрессивную политику и приближаясь к позициям США и сионистского режима, они даже зашли так далеко, что восстановили отмененные санкции ООН, активировав механизм, известный как «механизм запуска». Действие, которое вызывает серьезные сомнения с точки зрения международного права.

 

Молчаливая или явная поддержка некоторыми европейскими чиновниками, включая самого Мерца, агрессии сионистского режима против Ирана в июне прошлого года и его заявления о «неминуемом крахе Исламской Республики» указывают на глубину этого враждебного подхода. Естественно, что за такими позициями последует резкая и явная реакция иранских чиновников, включая министра иностранных дел.

 

Официальные лица Исламской Республики Иран неоднократно подчеркивали, что продолжение этой политики означает, что Европа будет исключена из важных событий в регионе Западной Азии. Теперь, когда переговоры между Ираном и США вновь стали серьезными, кажется, что, поднимая необоснованные и интервенционистские опасения, Европа стремится вернуться на сцену и сыграть роль, которую она сама ослабила своим прошлым поведением.

 

В этом контексте можно также проанализировать поездку Фридриха Мерца в арабские страны южного Персидского залива: запоздалая попытка сыграть роль, без честного анализа истории, полной нарушений обещаний и двойных стандартов.