Почему американское превосходство ослабевает?

Pars Today – Спустя три десятилетия после «Бури в пустыне» в стратегических кругах США обсуждается вопрос о том, закончилась ли эра бесспорного превосходства Вашингтона; война против Ирана показала, что начался сдвиг в балансе сил и подрыв доверия к американскому сдерживанию в глобальном порядке.

«Сила наиболее эффективна, когда её не нужно использовать». Это утверждение годами описывало положение Соединенных Штатов в миропорядке, сложившемся после Холодной войны. Быстрая победа Америки в войне в Персидском заливе в 1991 году укрепила в мире представление о том, что Вашингтон способен навязывать свою политическую и военную волю любому игроку с минимальными затратами. Но теперь, три десятилетия спустя, даже в самых уважаемых стратегических кругах Америки, возникает вопрос, закончилась ли эта эра. В своем содержательном анализе американский журнал Foreign Affairs описывает агрессию США против Ирана как поворотный момент в трансформации глобального баланса сил. Трансформация, с точки зрения журнала, больше связана с исходом ограниченного сражения, чем с изменением правил ведения войны и ослаблением военного превосходства США в пост-холодновоенную эпоху.
Историческим событием операции «Буря в пустыне» 1991 года стало не только поражение иракской армии. Эта война закрепила четыре фундаментальных предположения в умах правительств, рынков и международных игроков. Первое предположение заключается в том, что Америка может легко добиться военных результатов; второе предположение — в том, что Америка имеет преимущество на любом уровне эскалации конфликта; третье предположение — в том, что она гарантирует безопасность артерий мировой торговли; и четвертое предположение — в том, что сопротивление мощи США будет иметь бесполезную цену. Это восприятие заложило основы однополярного порядка и глобального доверия к лидерству США.

Но война с Ираном показала, что эти предположения больше не имеют прежней актуальности. Оперативные ограничения США в регионе, сложность противостояния мобильным системам, дешевые беспилотники и рассредоточенные сети показывают, что новые технологии разрушили монополию власти. Сегодня инструменты высокоточной войны больше не находятся в руках нескольких великих держав. Региональные игроки также могут наносить великим державам серьезный ущерб, опираясь на доступные технологии.
Что еще важнее, эта трансформация — это не просто технологическое изменение, а трансформация логики сдерживания. В прошлом само американское военное превосходство стало фактором формирования доверия на мировых рынках. Судоходные компании, инвесторы и правительства действовали, исходя из предположения, что Вашингтон гарантирует безопасность мировой торговли. Но всякий раз, когда это доверие ослабевает, экономические последствия становятся очевидными даже без полномасштабной войны. От повышения стоимости страхования нефтяных танкеров до нарушения цепочек поставок и увеличения геополитических рисков.
По мнению журнала Foreign Affairs, важность последствий военной агрессии против Ирана заключается именно в этом. С точки зрения этого издания, главный вопрос не в том, какая сторона нанесла больший ущерб или сколько военных целей она уничтожила. Основной вопрос заключается в том, могут ли Соединенные Штаты по-прежнему гарантировать абсолютную безопасность стратегических путей мира, как это было в 1990-х годах? Сам факт постановки подобного вопроса в одном из важнейших американских внешнеполитических изданий свидетельствует об изменении интеллектуального климата в западных стратегических кругах.
Между тем, распространение коммерческих технологий также трансформировало традиционные расстановки сил. Беспилотники, датчики, передовые системы наведения и связи больше не являются исключительно продуктами огромных военно-промышленных комплексов. Глобализация технологий сократила дистанцию ​​между великими державами и региональными игроками и позволила оказывать асимметричное давление как никогда прежде. По этой причине технологическое превосходство больше не обязательно означает быструю и дешевую победу.
Конечно, эти события не означают конец американской мощи, но гораздо важнее снижение способности Вашингтона конвертировать эту мощь в недорогие политические выгоды; то самое преимущество, которое считалось главной опорой пост-холодной войны.

Пожалуй, наиболее важный вывод этого анализа заключается в том, что мир вступил в фазу, когда авторитет силы стал важнее её объёма. Если региональные игроки, энергетические рынки и международные корпорации придут к выводу, что ни одно крупное уравнение в Персидском заливе не может быть решено без учёта новых реалий, то баланс сил постепенно изменится.
По этой причине военную агрессию США против Ирана нельзя рассматривать просто как региональный кризис. Эта война, по крайней мере с точки зрения некоторых американских аналитических центров и стратегических кругов, была проверкой прочности порядка, возникшего после распада Советского Союза. Если позиция журнала Foreign Affairs верна, то в этой войне пострадало не только военное превосходство США, но и психологическая гегемония и стратегический авторитет порядка, который более трёх десятилетий доминировал в мировой политике.