Комментарий | Пустые угрозы Трампа и подрыв американской мощи

Рars Today – Дональд Трамп в очередной раз пригрозил бомбить страну; на этот раз Оман, страну, играющую роль в переговорах по Ирану, а также в событиях, связанных с движением судов в Ормузском проливе.

Трамп заявил, что если Оман будет препятствовать действиям США, он подвергнется массированным бомбардировкам. Эту угрозу нельзя рассматривать просто как обычное заявление в американской внешней политике; она является частью тенденции, в которой количество угроз увеличилось, но и разрыв между угрозой и ее реализацией также увеличился. Поэтому неудивительно, что Оман не воспринимает угрозы Трампа всерьез. Опыт администрации Трампа в отношениях с различными странами показал, что существует значительный разрыв между угрозой и действиями; разрыв, который теперь стал стратегической проблемой для Вашингтона.

Трамп пытается превратить «непредсказуемость» в инструмент для усиления американской мощи. Но непредсказуемость, если ей не хватает четкой стратегии, постепенно превращается в «ненадежность». Союзники не знают, какое решение примет Вашингтон в следующий раз, а соперники постепенно понимают, какие угрозы осуществимы, а какие просто призваны оказать политическое давление.

CNN видит масштабы этого кризиса за пределами Ирана. С одной стороны, Оман сталкивается с военной угрозой со стороны США, а с другой — Южная Корея находится под давлением Вашингтона. Трамп критикует Сеул за отказ от войны с Ираном, одновременно занимая позиции по поводу военных учений США и Южной Кореи, близкие к некоторым требованиям Северной Кореи. Это противоречие может послать опасный сигнал союзникам США. Вашингтон ожидает от них сотрудничества, но при этом посылает противоречивые сигналы относительно своих обязательств в области безопасности.

В таких обстоятельствах Трамп рассматривает альянсы скорее как финансовые контракты, чем когда-либо прежде; союзник должен платить и участвовать в желаемых Вашингтоном миссиях. Такой взгляд превращает альянс из долгосрочного стратегического актива в краткосрочную сделку.

Ричард Хаас, бывший президент Совета по международным отношениям, также предупредил о подобной тенденции. Он назвал заявление Трампа о том, что Соединенные Штаты владеют Ормузским проливом, «глупым» и «деструктивным». Соединенные Штаты годами подчеркивали международный характер этого водного пути, и подобное заявление может противоречить давним традициям внешней политики Вашингтона.
Хаас также считает опасным переброску части американских военных сил из Восточной Азии в Западную Азию. По его мнению, такой шаг усилит опасения Японии, Южной Кореи, Австралии и Филиппин, одновременно предоставляя Китаю и Северной Корее больше возможностей для расширения своего влияния.

Эти опасения не являются чисто теоретическими. Северная Корея продолжает развивать свою ядерную и ракетную программы, а отношения Пхеньяна с Москвой и Пекином углубились. Россия также отвергла планы Трампа по прекращению войны в Украине, а Китай не отступает в своей экономической и стратегической конкуренции с Соединенными Штатами.

В результате проблема внешней политики Трампа заключается не только в обилии угроз; реальная проблема состоит в отсутствии последовательной стратегии, лежащей в их основе. Трамп хочет заработать очки, оказывая давление, но чрезмерное давление на союзников может оттолкнуть их от Соединенных Штатов. Повторяющиеся угрозы со стороны соперников также постепенно теряют свой сдерживающий эффект, когда они неоднократно выдвигаются, но не подкрепляются действиями.

Сегодня Америка сталкивается не столько с нехваткой инструментов власти; настоящий кризис заключается в подрыве доверия к использованию власти. Союзник, не доверяющий обязательствам Америки, будет искать альтернативы, а противник, почувствовавший нерешительность Вашингтона, станет действовать смелее.

От Омана до Южной Кореи вырисовывается общая картина: Трамп хочет, чтобы мир боялся американской мощи, но политика, заменяющая угрозу стратегией, может иметь обратный эффект.
Если мир придет к выводу, что Вашингтон угрожает больше, чем действует, цена для Соединенных Штатов может оказаться выше, чем провал военной операции. В глобальной политике реальное ослабление власти начинается тогда, когда другие перестают воспринимать угрозы со стороны той или иной державы всерьез.