Как Европа дистанцировалась от своей стратегической независимости?

Pars Today – Пресс-секретарь Министерства иностранных дел Ирана подчеркнул: «Европа должна выбрать путь независимого игрока или настолько привыкнуть к отголоскам другой политики, что будет принимать эти отголоски за независимость».

Высказывание Исмаила Багаи является наиболее точным описанием недавней позиции Европейского союза в отношении поддержки продолжения американского экономического давления на Исламскую Республику Иран. Проблема начинается с явного противоречия: Европейский союз поддерживает санкции, правовая основа применения которых противоречит собственным европейским правилам и официальным позициям. Багаи прямо отметил: «Европейский союз, основываясь на собственных утвержденных правилах, не признает экстерриториального применения законов, принятых третьими странами, и считает эффективность таких законов противоречащей международному праву». Поэтому его вопрос носит фундаментальный юридический и политический характер: «Как же ЕС теперь поддерживает самые репрессивные и незаконные санкции против Ирана?»

Ответ следует искать в меняющейся позиции Европы. В 1996 году, когда экстерриториальные санкции США угрожали суверенитету и интересам самого ЕС, Евросоюз принял «блокирующие правила», чтобы противостоять навязыванию США внутренних законов другим странам. Тогда Европа определяла независимость не заявлением, а практическим сопротивлением Вашингтону. Но сегодня, в то время как та же логика санкций применяется к Ирану, Европа не только дистанцировалась от принципов, для защиты которых она сама же установила правила, но и встала на сторону санкционирующей кампании. Багаи метко описал этот поворот: «В 1996 году ЕС решил действовать независимо и принял «блокирующие правила» для защиты своего суверенитета от санкционного режима США. Но сегодня этот же ЕС стал сторонником беззакония Вашингтона».

Это изменение напрямую ставит под сомнение обоснованность претензий Европы на «стратегическую автономию». Стратегическая автономия — это когда держава может принимать решения, основываясь на собственной оценке и независимых интересах, даже если она противоречит позиции более крупного игрока. Если бы Европа говорила о независимости только в тех случаях, когда её позиция ничем не отличается от позиции Вашингтона, «стратегическая автономия» стала бы церемониальным и пустым понятием. Поэтому Багаи подчеркнул: «Европа больше не может говорить о „стратегической автономии“, когда она фактически свела себя к исполнителю приказов Вашингтона». Он также уточнил критерий независимости: «Стратегическая автономия достигается не грандиозными заявлениями, а демонстрацией воли и способности принимать независимые и ответственные решения, даже если эти решения не соответствуют позиции более крупной державы».
Поддержка Европой экономического давления США на Иран стала именно проверкой этого утверждения, и её результат показал, что проблема Европы заключается не в недостатке силы, а в недостатке воли к принятию независимых решений. Европейский союз обладает необходимыми экономическими, политическими и правовыми возможностями для занятия независимой позиции, но в ответ на репрессивную политику Америки в отношении Ирана он предпочел встать на сторону политики Вашингтона, даже если это отстранение противоречит собственным правовым основам и стратегическим интересам Европы. Здесь проявляется полное противоречие Европы: союз, поддерживающий экономическое давление на Иран, одновременно позиционирует себя как сторонник снижения напряженности и региональной стабильности. Эти две политики несовместимы. Невозможно, с одной стороны, поддерживать средства экономического давления, а с другой — заявлять о сдерживании кризиса. В этом контексте Багаи заявил: «Европейский союз не может одобрять экономический терроризм Вашингтона против Ирана и одновременно заявлять о стремлении снизить напряженность и установить региональную стабильность. Эти две вещи несовместимы».
Последствия этого противоречия отразились и на самой Европе. Региональный кризис, нестабильность на морских путях и давление на энергетический рынок также повлияли на европейскую экономику. Европа расплачивается за издержки в сфере экономики и безопасности, связанные с нестабильностью, но в то же время поддерживает политику, которая вместо снижения давления увеличивает масштабы противостояния. Именно здесь политическое сближение с Вашингтоном становится стратегической ошибкой.
Соответственно, поддержка Европой санкций США против Ирана — это не просто безобидная политическая позиция. Багаи подчеркнул: «Поддержка ЕС экономической войны США против Ирана сама по себе является грубым и серьезным нарушением международного права». Поддержка такой политики не снимает ответственности за ее последствия, и европейские страны, участвуя в этом процессе политически, не могут считать себя отделенными от его результатов и последствий.
Линия рассуждений ясна: Европа считает неприемлемым экстерриториальное применение законов США в своих нормативных актах; в 1996 году она создала правовой механизм для противодействия этой же политике, но сегодня поддерживает применение той же политики против Ирана. Этот поворот дискредитировал претензии Европы на стратегическую независимость и выявил противоречие между лозунгом деэскалации и поддержкой экономического давления. Как предупреждал Бакаи: «Европа должна сделать выбор: быть независимым игроком или настолько привыкнуть к отголоскам другой политики, что примет эти отголоски за независимость». То, что Европа выбрала в отношении Ирана до сегодняшнего дня, — это не независимость, а отголоски прошлого.