Комментарий | Признание Салливаном непримиримости Ирана и предела военной мощи Америки

Pars Today – Джейк Салливан, советник Байдена по национальной безопасности, подчеркнул, что Иран не сдастся и что военная мощь не является решением проблемы.

Как сообщает Pars Today, бывший советник по национальной безопасности США Джейк Салливан в своем заявлении, касающемся войны США против Исламской Республики Иран и экономического давления Вашингтона на Тегеран, подчеркнул: «Иран не сдастся, и сохранение статус-кво обойдется Соединенным Штатам дорого, сохраняя при этом нестабильность ситуации».

В интервью Фонду Карнеги за международный мир Салливан подчеркнул ограниченность военной мощи в достижении долгосрочного политического результата и необходимость использования дипломатических каналов для прекращения конфликтов на Западе Азии. Оценивая конфликт с Ираном, он заявил, что одной военной силы недостаточно для разрешения разногласий между Тегераном и Вашингтоном, и что для достижения политического результата необходимы переговоры и дипломатия.

Салливан также указал на ситуацию с экспортом иранской нефти и усилия США по его ограничению, заявив, что давление только на экспорт Ирана не может решить главную проблему этого конфликта. Он также указал на ограниченность военной мощи США, отметив, что эти ограничения ставят под сомнение способность Вашингтона одновременно управлять международными кризисами.

Заявления бывшего советника по национальной безопасности США Джейка Салливана нельзя рассматривать просто как пропагандистское заявление или тактическую позицию. Он ясно заявляет, что Иран не сдастся, что одной лишь военной силы недостаточно, что давление на экспорт нефти не решит главную проблему, и что Вашингтон должен вернуться к дипломатическому пути для прекращения конфликта.

 Эти слова, по сути, являются стратегическим признанием ограниченности американской военной мощи по отношению к Ирану. Опыт последних двух десятилетий показывает, что от оккупации Афганистана и Ирака до широкомасштабных санкций, убийств высокопоставленных иранских командиров и чиновников и постоянной угрозы военного варианта — ничто из этого не привело к фундаментальным изменениям в поведении Ирана или его капитуляции.

Иран повысил цену любых военных действий для Соединенных Штатов, полагаясь на свою стратегическую глубину, сложную географию, ракетный и беспилотный потенциал, сеть региональных союзников, экономическую устойчивость и национальный капитал. Поэтому, когда Салливан говорит об ограничениях военной мощи, он на самом деле говорит о потолке возможностей Америки применять силу против страны, которую можно поразить, но которую нелегко заставить подчиниться.

Американская военная мощь, несомненно, разрушительна; она может уничтожать инфраструктуру, создавать напряжение в экономике и угрожать убийством высокопоставленным чиновникам. Но она не способна добиться долгосрочного политического результата, поскольку политический результат невозможен без принятия его другой стороной и без посткризисных договоренностей. Америка усвоила на примере Афганистана и Ирака, что быстрая военная победа не приводит к государственному строительству и прочной стабильности.

В случае с Ираном захват территории, оккупация или смена режима не только влекут за собой непосильные издержки, но и могут погрузить регион в повсеместный хаос. Поэтому военный вариант является скорее инструментом давления и сдерживания, чем политическим решением. В этом отношении Салливан справедливо отмечает, что для достижения политического результата необходимы переговоры и дипломатия; то есть Вашингтон должен признать, что без диалога, взаимных гарантий и рамок региональной безопасности кризис будет продолжаться.

Другая часть его речи посвящена экспорту иранской нефти. В течение многих лет Соединенные Штаты пытались ограничить экспорт иранской нефти с помощью санкций и лишить Тегеран жизненно важных доходов. Это давление нанесло серьезный ущерб, но не смогло поставить Иран на колени. Иран расширил альтернативные маршруты, региональную торговлю, обошел санкции и наладил сотрудничество с незападными игроками.

Иными словами, максимальное экономическое давление стало разрушительной ситуацией, имеющей как человеческие, так и региональные издержки и не приводящей к политическому результату, к которому стремятся Соединенные Штаты. Салливан говорит, что давление только на экспорт нефти не решает главную проблему; это означает, что санкции не заменяют дипломатию, и если цель состоит в прекращении конфликта, необходимо рассмотреть пакет мер стимулирования, гарантий и взаимных ограничений.

Еще один важный момент — ограниченность военной мощи США в одновременном управлении международными кризисами. Сегодня Вашингтон одновременно вовлечен в конкуренцию с Китаем, войну на Украине, кризис в Газе, напряженность в Красном море, тайваньские проблемы и нестабильность в ряде регионов. Такое рассредоточение ресурсов снижает способность Америки сосредоточиться на Иране. Если иранский кризис перерастет в крупную войну, Америка будет вынуждена перебросить свои войска из других регионов, принять на себя финансовые и человеческие потери, а также риск нападений на свои базы и интересы. Опыт последних лет показал, что даже ограниченная война может запустить цепь кризисов. Поэтому сохранение статус-кво не только дестабилизирует Иран, но и влечет за собой тяжелые, разрушительные и стратегические издержки для Америки.

Заявления Салливана, по-видимому, являются признанием горькой реальности для президента США Дональда Трампа: военная мощь США против Ирана достигла своего предела и не может самостоятельно добиться желаемого политического результата. Это означает пределы трансформации силы в формировании устойчивого порядка, к которому стремится Вашингтон. Если Вашингтон стремится положить конец конфликту, он должен дистанцироваться от языка одних лишь угроз и давления и перейти к серьезной, многосторонней и ориентированной на результат дипломатии. В противном случае цикл напряженности, санкций и угроз продолжится, и в конечном итоге Вашингтон будет вынужден покинуть регион в качестве проигравшей стороны.