Только Дональд Трамп может остановить серию казней Мохаммеда бин Салмана

Серия казней оппозиционеров, совершаемая по распоряжению наследного принца Саудовской Аравии, оказалась тесно связана с политической удачей Трампа. Решится ли президент США положить конец этому беспределу?

Дэвид Херст пишет на портале middleeasteye.net: Мир даже не заметил, как в сентябре 2017 года были впервые задержаны трое мусульманских улемов - Салман аль-Ода, Авад аль-Карни и Али аль-Омари.

Агентство Reuters сообщило в то время, что все трое действовали за пределами поддерживаемого государством духовного истеблишмента, и зафиксировало лишь прошлое лишение свободы аль-Оды за два десятилетия до того, что он пытался организовать движение Сахва (Пробуждение), вдохновленное "Братством мусульман" (Ихван-аль-муслемин). Вряд ли это были главные новости. 

«Умеренный ислам» 

Месяц спустя наследный принц Мухаммед бин Салман сказал британской газете The Guardian, что собирается вернуть Королевство к «умеренному исламу», и попросил «глобальной поддержки для превращения конвервативного королевства в открытое общество, которое расширяет возможности граждан и привлекает инвесторов». 

The Guardian проглотила этот крючок, линию и грузило - как и многие инвесторы, выстроившиеся в очередь, чтобы быть приглашенными на вторую конференцию, получившую неофициальное название «Давос в пустыне».

«Комментарии наследного принца являются наиболее решительными за время его шестимесячной программы преобразований, в которой были представлены культурные реформы и экономические стимулы, невообразимые еще несколько десятилетий назад, в течение которых королевство обвинялось в продвижении жестокого ислама, пропагандирующего экстремизм», писала британская газета. 

Эти кивки и подмигивания продолжались вплоть до массовых арестов, которые должны были последовать в этом году, начиная с того момента, когда отель Ритц Карлтон был превращен в центр заключения (принцев семейства Сауда) в ноябре того же года. Когда в июне 2018 года был отменен запрет на вождение автомобиля для женщин, это стало подтверждением того, что мир хотел увидеть. Не было необходимости видеть то, что фактически происходит с самими женщинами-активистами, которые остаются в тюрьме. Салман аль-Ода находился под стражей в течение года, прежде чем ему было официально предъявлено обвинение в 37 пунктах терроризма.

Предупреждение Хашокджи 

Первым, кто обратил мое внимание на природу этих обвинений и то, что они раскрывали о режиме Сауда, был Джамаль Хашокджи.

Суд над аль-Одой был одной из последних вещей, о которых он говорил с группой друзей в Лондоне в субботу, прежде чем он вошел в консульство Саудовской Аравии в Стамбуле три дня спустя. «Вы должны объяснить миру, насколько нелепы эти обвинения», - сказал Хашокджи, почти умоляюще. 

Хашокджи имел полное право быть оскорблен тем, что открыто рассказал генпрокурор Саудовской Аравии. Он показал, что «разоблачать несправедливость по отношению к заключенным» или выражать «цинизм и скептицизмв отношении достижений правительства» - это преступление, наказуемое смертью в новой, реформистской, ориентированной на будущее Саудовской Аравии наследного принца. 

Убийство Хашокджи подорвало прикрытие бин Салмана, особенно в Вашингтоне, но не остановило попыток изобразить наследного принца "хорошим человеком в окружении плохих советников". 

Мифотворческие упражнения 

Одним из этих мифотворческих упражнений была история о том, что наследный принц был лишен своим отцом, хотя и временно, некоторых полномочий, и что он не участвовал в ряде громких высокопоставленных министерских и дипломатических встреч в Эр-Рияде. Это противоречит постоянным сообщениям о неудовлетворительных умственных способностях короля Салмана от людей, которые либо пытались поговорить с ним, либо слышали его речь, хотя важно отметить, что доказательства выглядят противоречиво. Даже там, где есть сценарий, которому он должен следовать, как это было на важном саммите между Лигой арабских государств и Европейским союзом в Шарм-аш-Шейхе в Египте, который состоялся в феврале этого года, король крайне неловко оступился.

Баланс вероятности состоит в том, что отец является таким же «гостем в доме своего сына», как и остальные члены королевской семьи. Публичные выступления несогласных весьма немногочисленны. Реальность такова, что с тех пор, как он стал наследным принцем в июне 2017 года и взял под свой контроль силы безопасности, разведывательные службы и все три армии Саудовской Аравии, Мохаммед бин Салман полностью контролировал королевство, микроуправляя всем, что происходит. Не в последнюю очередь это касалось и его противников.

С самого начала МБС приступил к созданию единоличного государства и выбирал людей, от которых ему пришлось бы избавиться, прежде чем он сумел бы реализовать эту задачу.

Абсолютная власть

Остальному миру потребовалось два долгих года, чтобы осознать проект саудовского кронпринца по образованию абсолютной власти в самой значительной абсолютной монархии в мире.

Это, однако, не имеет ничего общего с модернизацией и не имеет ничего общего с умеренным исламом. Если бы это было так, то такие, как Салман аль-Ода, который оспаривал буквальное толкование шариата и утверждал, что гомосексуализм, хотя и неправильное явление, не должен наказываться, не сидел бы в камере для смертников (хотя приговор еще не вынесен). Он находился бы сейчас рядом с наследным принцем в качестве советника. 

Религиозный консервативный истеблишмент Саудовской Аравии всегда был разделен между официальным ваххабитским учреждением, которое требует слепой, беспрекословной верности королю, и независимыми улемами-богословам, которые ставят под сомнение такой подход во имя ислама. Бин Салман оставил официальное заведение практически нетронутым, в то же время ликвидируя всех независимых мыслителей, бросающих вызов консервативному статус-кво. Вот почему трех мусульманских улемов было так важно устранить во время первой волны арестов, и поэтому, несмотря на все возмущения Запада в отношении Хашокджи, бен Салман, похоже, полон решимости их казнить.

Будучи независимыми и умеренными, они угрожают планам бин Салмана утвердить себя в качестве абсолютного правителя куда больше, чем другие политические диссиденты. Их популярность в Интернете, где количество их последователей исчисляется десятками миллионов, является свидетельством угрозы, которую они представляют для крон-принца. 

Бин Салман, заядлый противник политического ислама, в то же время не страдает угрызениями совести, когда ему выгодно политизировать исламу За несколько месяцев до волны арестов он тщательно выбирал время и место своего восхождения в качестве наследного принца.

Местом проведения этого политического театра была Мекка, но время события былл еще важнее. Это было 21 июня 2017 года (вечер 27 рамадана, известного как Лейлат-аль-Кадр - Ночь предопределения). Это ночь, когда Коран был впервые раскрыт Пророку Мухаммаду (ДБАР). Это самая святая ночь в исламском календаре, более значимая для верующих, чем «тысяча месяцев». 

Недаром бен Салман выбрал ту ночь, когда он официально принес присягу при занятии должности. Бин Салман злоупотребляет исламским календарем так же легко, как и любой христианин в США. 

Кто может остановить казнь? 

Если бин Салман полностью контролирует все дела и всё в королевстве находился под его контролем, то кто мог бы остановить эти казни? Ни отец, ни его советники, ни остальная часть сжимающегося королевского клана, который больше заботится о своих кошельках, чем о своей собственной стране.

Народ Саудовской Аравии также не может сделать ничего, чтобы защитить трех улемов, на которых они так хотели посмотреть по телевизору. Нет ни одного европейского лидера, который мог бы остановить казни. Также ничего не может поделать и Государственный департамент США, который осудил судебный процесс по делу аль-Оды в своем ежегодном докладе о правах человека.

Есть только один человек, которого может послушаться бин Салман, и это Дональд Трамп. Репрессии бин Салмана тщательно скоординированы ​​с политической удачей Трампа. Бин Салман дождался публикации в марте этого года доклада специального прокурора минюста США Роберта Мюллера о вмешательстве России в президентские выборы, прежде чем приступить к массовой казни 37 преимущественно шиитских активистов. Расчет Эр-Рияда заключался в том, что после того, как политическое давление на Трампа ослабнет, тот сможет свободнее поддерживать своих настоящих союзников на Ближнем Востоке. Даже когда президент США находился под давлением общественного мнения, он продолжал поддерживать саудовскую версию случившегося с Хашокджи, показывая, что США не будут наказывать королевство за это зверское убийство. И так это остается с тех пор.

Кровавый второй президентский срок Трампа 

Как мне рассказали два источника в правительстве Саудовской Аравии, казнь 37 активистов была сама по себе пробным шагом, и снова Трамп опступил, как и ожидалось. Сара Лия Уитсон, директор бюро по Ближнему Востоку и Северной Африке правозащитной организации Human Rights Watch, придерживается того же мнения.

Она говорит: «Любые дальнейшие казни политических диссидентов являются прямым следствием благоприятствования со стороны администрации Трампа и ее неоднократных публичных сигналов: независимо от того, какие бы жестокие действия вы ни совершаете против своего народа, мы обещаем вас поддерживать». 

Либеральная Америка или тем более Европа будут не единственными, кто столкнется с последствиями второго президентского срока Трампа, на что, увы, все больше и больше рассчитывают в Вашингтоне. 

Второй срок Трампа будет оплачен кровью по всему Ближнему Востоку, и не в последнюю очередь казнями политических диссидентов в Саудовской Аравии, ОАЭ и Египте. Как бы деспотично они себя ни вели, Трамп будет гарантировать им безнаказанность за варварские репрессии. Есть некоторые в правительстве в Эр-Рияде, которые отчаянно надеются, что бен Салман отменит решение, которое, по их словам, уже принято, - казнить трех улемов сразу же по окончании рамадана. Ближайшее будущее покажет, восторжествует ли благоразумие? Это все еще не свершившийся факт.

Информагенство Pars Today использует публикации зарубежных СМИ с целью представления их взглядов и интерпретации событий, но не подтверждает их. Мнения, высказанные в этой статье, принадлежат автору и не обязательно отражают редакционную политику Pars Today.